11 мая 2022

«Жалость — не то чувство, которое нужно людям». Как петербуржцы принимают у себя беженцев из Украины

С начала войны в Россию из Украины вывезли более 1 миллиона мирных жителей. Некоторые из них через Петербург уезжают в Эстонию и Финляндию. В городе им часто нужна помощь — с транспортом, вещами, ночлегом.

Чтобы помочь беженцам, петербуржцы объединились. Они принимают у себя семьи на ночь, покупают билеты и сим-карты, подвозят до Ивангорода. В волонтерском чате уже больше 6 тысяч человек (как присоединиться к волонтерам и чем помочь, описано на их сайте).

«Бумага» поговорила с петербуржцами, которые принимали у себя украинцев. Читайте рассказы о посильной помощи, разговорах о пережитом и впечатлениях от этих встреч.

Прибытие беженцев, которых из Мариуполя вывезли в Россию и разместили в лагере под Петербургом. Фото: администрации Ленинградской области

Максим

— Сложно сказать, почему мы [с женой] решили помочь беженцам. Это базовые человеческие процессы. Если бабушка просит перевести через дорогу, ты переводишь. Если в городе появляются беженцы, значит, им нужна помощь горожан. Кто еще им поможет? Не Беглов же.

У нас есть чат, посвященный помощи беженцам в Петербурге. Когда я в него вступил, в нем было 300 человек, а сейчас уже больше 6 тысяч. Движение многократно разрослось меньше чем за месяц.

Когда я присоединился к чату, он был менее формализованный: каждый писал, чем может помочь, и координаторы в таком же неформальном режиме сообщали, кому нужна помощь. У волонтеров могут быть разные задачи: встретить с автобуса или поезда, найти одежду, разменять деньги, купить симку. Отправить беженцев на вокзал или довести до российско-эстонской границы.

В среднем никто [из беженцев] не задерживается дольше, чем на сутки. Только если возникают проблемы на границе или они хотят остаться в России. Но обычно они проводят в городе несколько часов или ночуют, а затем первым автобусом уезжают в Таллин.

Поначалу они очень сдержанны, поскольку не знают, кто мы такие, какие наши мотивации. Но довольно быстро и охотно начинают рассказывать о бомбежках, о том, что произошло с их домом. Самый откровенный момент — полчаса-час по пути в Ивангород, когда они понимают, что скоро сядут в автобус и никто их не удержит.

Мы помогли восьми семьям. Почти все были из Мариуполя, одна семья из Харькова и одна из Донецка. Это либо люди пожилого возраста с внуками, либо женщины и дети.

В самой первой семье, которая у нас остановилась, было шестеро человек. Мы их встретили вместе с другом — они не поместились бы в одну машину. Я немного волновался: о чем с ними говорить? Как себя тактично и уместно вести? Но в первую секунду потенциальная неловкость была улажена: они вышли из поезда с улыбками, сразу представились. Было ощущение, что мы просто встречаем чьих-то друзей или родственников. Они не соответствовали стереотипному представлению о несчастных беженцах.

Мы поехали от вокзала в сторону дома. И опять этот момент: а что говорить? Первое время ехали молча, а потом кто-то из них сказал: «Какой красивый город! Может быть, экскурсию?» Это было так странно, что первых же людей мы повезли на ночную экскурсию по Петербургу. Я переживал, потому что неправильно людям, которых сейчас бомбит Россия, говорить: «Посмотрите, какая красивая страна». Но это была инициатива с их стороны: и разводные мосты, и немые каменные львы — всё это их по-прежнему восхищало.

Еще одна семья, которая у нас ночевала, тоже из Мариуполя: мужчина, женщина и девочка с волчанкой. Причем координатор о последнем не предупредила, сказала, что будет подросток. Когда они подъехали, сообщили, что у них еще инвалидная коляска. Девочка практически не ходит, а у меня пятый этаж без лифта. Мы несли ее на руках. Этой семье нужно было остаться на несколько дней, потому что они претендовали на репатриацию в Израиль. Но на следующий день они смогли уехать в Таллин, а там попали в еврейский центр. Мы поддерживаем отношения и переписываемся с девочкой: она очень интересная, мечтает стать врачом.

Главное чувство, которое я испытал, пока мы жили со всеми этими людьми, — спокойствие. На каждое сообщение координаторов о том, что прибывает очередная семья, тут же несколько желающих им помочь. Понятно, что люди делают это главным образом для себя, из-за невозможности остановить войну. Поэтому в момент, когда у тебя за стенкой ночует семья беженцев, ты крепче спишь. Понимаешь, что сегодня ты смог сделать хоть что-то, и тебе не настолько погано и стыдно от того, что происходит.

Помощь беженцам часто расценивается как грандиозный подвиг, но мне кажется, это скорее естественный и несложный процесс, не требующий от человека сверхусилий. Поток беженцев не иссякает и нет никаких предпосылок к тому, что он сократится. Поэтому мы будем продолжать помогать и дальше, пока это необходимо.

Фото: администрации Ленинградской области

Петербурженка, анонимно

— Волонтерить я начала раньше: не системно, участвуя в разных акциях, например, помогая бездомным в рамках «Ночлежки». Не так давно наткнулась на чат помощи беженцам из Украины и поняла, что могу сделать свой вклад. Хочется помочь, потому что понимаешь, что люди оказались в совершенно непривычной, внезапной для них ситуации, они растеряны, лишились всего, и есть желание их поддержать чисто по-человечески. Кроме того, помогать тем, кто отчасти по нашей вине лишился всего или многого, кажется важным с точки зрения нашей [россиян] коллективной ответственности.

У меня ночевала семья из Мариуполя, родители с ребенком. Я их встретила на вокзале. Когда встречаешь кого-то [из беженцев], всегда очень страшно. Страшно за них отвечать, понимая, что они сейчас не в лучшем состоянии. С другой стороны, страшно, потому что невольно на себя примеряешь то, через что им пришлось пройти, это какой-то хтонический ужас, и непонятно, что с ним делать.

Мы доехали до моей квартиры, пообедали. В моменте, [когда ты принимаешь беженцев], нет особого времени рефлексировать. У тебя есть задача сделать так, чтобы человеку было более-менее комфортно в той ситуации, в которой он оказался. И ты просто как хозяин делаешь всё, что нужно гостям. У меня достаточно большая квартира, и время от времени в ней живут гости, потому что в Петербург всегда приезжает много друзей и знакомых.

У беженцев, конечно, в первое время присутствует страх. Например, у них очень резкая реакция на любой внезапный звук, который может выбить человека из колеи. Этого становится меньше с их приездом в Петербург: когда над головой ничего не взрывается, то чуть спокойнее.

Мы обычно не расспрашиваем беженцев ни о чем. Есть такое правило: не давить на больную мозоль. Кто-то хочет рассказать о себе — слушаем без дискуссий и расспросов. Потому что не зная, что человек пережил, можно ему навредить и сделать хуже. А есть те, кому просто хочется всё забыть на новом месте и начать с чистого листа.

Еще очень важная штука: жалость — это не то чувство, которое нужно людям. Забота, сочувствие, сострадание — да, но их не надо «спасать». Мы просто помогаем на части пути и заботимся с помощью ресурсов, которые есть в нашем распоряжении.

Тех, кто у меня ночевал, я встретила на вокзале днем и утром следующего дня посадила на маршрутку в сторону эстонской границы. Я их проводила, мы обнялись на прощание. К слову об объятиях — это была неожиданная для меня штука. Некоторые беженцы, кому я передавала еду или кого провожала, сами спрашивали, можно ли обняться на прощание. Есть ощущение, что телесный контакт в этой ситуации нужен многим.

Я отслеживала, как они преодолевали дорогу. Сейчас они уже в безопасности, обживаются. С теми, кого я провожала, но они у меня не ночевали, я тоже так или иначе поддерживаю контакт. Они присылают фотографии своего нового жилья, цветочков, которые у них расцвели, и всё в этом духе.

Каждый новый человек оставляет эмоциональный след. Было много ярких подробных рассказов тех, кому я помогла. Думаю, что эти истории могли бы повлиять на тех, у кого «не всё так однозначно», и, может быть, заставили бы их задуматься. Но я ими не готова делиться.

Для меня этот опыт очень важен: мне кажется, когда я помогаю кому-то, я и самой себе так помогаю. За счет того, что мы делаем что-то полезное, мы себя ощущаем менее беспомощными. До того, как началась эта волонтерская история, мне было тяжелее. А сейчас, даже несмотря на то, что приходится погружаться в истории беженцев, это ощущается как более правильная жизнь. Это лучше, чем ничего не делать. Я планирую и дальше помогать беженцам — пока это актуально и у меня есть на это деньги и ресурсы.

Фото: администрации Ленинградской области

Артемий

— Мы с женой узнали, что на территории России есть те, кого вывезли из Украины, и прикинули, что оказаться беженцем на территории страны, которая напала на твою, довольно некомфортная ситуация. Стали о думать о том, есть ли способ им помочь, и в итоге нашли волонтеров.

В чате все готовы оказать посильную помощь. Например, ты готов принять людей, но не готов ехать на вокзал их встречать или у тебя нет лишнего одеяла и подушки — все эти задачи перераспределяются, помощь коллективная.

Я увидел в чате сообщение от украинца, который выехал из зоны боевых действий и находится в пункте временного размещения для беженцев. Он спросил, может ли кто-то помочь его семье добраться из Орла в Петербург. Я напрямую написал, что могу купить им билеты на поезд. Спросил, нужно ли им переночевать. В итоге они у нас остались. С момента выезда из пункта временного размещения до момента, когда другой волонтер отвез их в Финляндию, мы их полностью обеспечивали.

Это была семья из Харькова, у них трое детей. Они уже второй раз уезжают от войны: до этого жили в Луганской области, теперь место, куда они переехали, оккупировали. У них не было варианта выехать на территорию Украины. Они провели месяц в пункте временного размещения, говорили, что там было нормально, но у них не было автономии, потому что не было российских денег. Про чат им сообщила девушка, тоже из пункта размещения. Они сказали, что это был луч надежды.

Мы нервничали, потому что это незнакомые люди, мы ничего не знаем про них, про их состояние. Когда я встречал их на вокзале, мы все были сдержаны. Потом поехали на такси по городу, и они заметили, что архитектура Санкт-Петербурга похожа на Харьков. Таксист провел для них небольшую экскурсию, рассказал, что вот Александро-Невская лавра, а вот самый длинный разводной мост.

Когда мы приехали домой и сели завтракать, у нас начался диалог. Они первым делом спросили, почему мы решили их принять. Отметили, что это непростое решение, и сформулировали, что мы ни в чем не виноваты. Мы как-то очень быстро нашли общий язык, и за время завтрака полностью расслабились. В течение дня мы их развлекали: сходили в гости к нашему товарищу, который накормил всех пловом. Он тоже принимал пару из Мариуполя.

Мы были очень рады, что познакомились с этой семьей, они оказались очень приятными людьми. У них классные активные дети, которых они хорошо воспитывают. Старшая дочь пишет стихи и дневник о своих впечатлениях. Эти дети застали уже две войны, но не теряют оптимизма. Сейчас они в Финляндии и у них всё в порядке.

Это были очень насыщенные сутки, не было времени читать новости и срачи в твиттере. Когда ты занят чем-то полезным, ты не обращаешь внимания на происходящий ужас, но при этом не уходишь в эскапизм, а делаешь то, что в этой ситуации кажется уместным. Мы мониторим чат, и если там появляется что-то, чем можно помочь, мы это делаем. Сейчас мы ждем двух девушек из Мариуполя.

Получайте главные новости дня — и историю, дарящую надежду 🌊

Подпишитесь на вечернюю рассылку «Бумаги»

подписаться

Что еще почитать:

Бумага
Авторы: Бумага
Если вы нашли опечатку, пожалуйста, сообщите нам. Выделите текст с ошибкой и нажмите появившуюся кнопку.
Подписывайтесь, чтобы ничего не пропустить
Все тексты
Военная операция в Украине
«Петербургский форум зла». Шесть протестных плакатов из поселкового сквера в Ленобласти
Организаторы выставки «Мариуполь — борьба за русский мир» заявили о ее срыве, обвинив в этом местную чиновницу. Теперь в районном паблике пишут, что она «предатель»
Роспотребнадзор: в Петербурге не выявлены случаи заражения холерой. Ранее власти говорили о риске завоза заболевания
«Звук от фейерверков многих напугал». Школьников из Мариуполя пригласили на «Алые паруса» — вот их реакция
Как получить украинскую визу в Петербурге? Подробности от МИД
Свободу Саше Скочиленко
Как помыться из бутылки за 6 минут и погулять в помещении 2х5 метров? Саша Скочиленко — о месяце в СИЗО
Адвокат: Саша Скочиленко испытывает сильные боли в сердце и животе. Она жалуется на условия для прогулок и несоблюдение безглютеновой диеты
Адвокат: Сашу Скочиленко запирали в камере-«стакане», у нее продолжают болеть живот и сердце
«Я очень обеспокоена ее самочувствием». Адвокат Саши Скочиленко — о состоянии подзащитной в СИЗО
Саша Скочиленко остается в СИЗО. Суд продлил ее арест еще на один месяц
Военные действия России в Украине
«Петербургский форум зла». Шесть протестных плакатов из поселкового сквера в Ленобласти
Организаторы выставки «Мариуполь — борьба за русский мир» заявили о ее срыве, обвинив в этом местную чиновницу. Теперь в районном паблике пишут, что она «предатель»
Роспотребнадзор: в Петербурге не выявлены случаи заражения холерой. Ранее власти говорили о риске завоза заболевания
«Звук от фейерверков многих напугал». Школьников из Мариуполя пригласили на «Алые паруса» — вот их реакция
Как получить украинскую визу в Петербурге? Подробности от МИД
Экономический кризис — 2022
В Петербурге проходит юридический форум — без мировых экспертов и вечеринки на Рубинштейна, но с Соловьевым и выставкой о Нюрнбергском трибунале
«Там была буквально битва». «Бумага» нашла петербуржца, который нанял сотрудника IKEA для покупки мебели на закрытой распродаже. Вот его рассказ
Что для России значит «символический» дефолт? Объясняет декан факультета экономики ЕУ СПб
Петербуржцы ищут в соцсетях сотрудников IKEA — чтобы купить мебель и другие товары на закрытой распродаже
Сравнивают себя с Рейхсбанком и спасают россиян. Что мы узнали из текста «Медузы» о работе Центробанка в военное время
Давление на свободу слова
«Бумага» улучшила свой VPN: можно заходить на российские госсервисы из-за границы 💚
«Дочь сказала, что ей больше не нравятся полицейские». Директор «ПЕН-клуба» в Петербурге — о задержании за дискредитацию армии на выходе из поликлиники
Запрет Facebook и Instagram за «экстремистскую деятельность» вступил в силу. Чего опасаться?
«Ты не Петр I, ты Адольф II». Как Петербург протестовал в День России — с плакатами, самолетиками и пластилиновыми птицами
Школы и детские сады Петербурга готовятся ко Дню России. Дети танцуют под Газманова, рисуют триколоры и клеят на окна изображения голубей
Хорошие новости
«Скучно стало, и поехал спонтанно». Житель Мурина второй месяц едет на самокате из Петербурга во Владивосток
Памятник конке на Васильевском острове превратили в арт-кафе. Показываем фото
В Петербурге запустили портал с информацией обо всех водных маршрутах 🚢
На Васильевском острове откроется кафе «Добродомик». Там будет работать «кабинет решения проблем»
В DiDi Gallery откроют выставку Саши Браулова «Архитектура уходящего». Зрителям покажут его вышивки с авангардной архитектурой
Подкасты «Бумаги»
Откуда берутся страхи и как перестать бояться неопределенности? Психотерапевтический выпуск
Как работают дата-центры: придумываем надежный и экологичный механизм обработки данных
Идеальная система рекомендаций: придумываем алгоритмы, которые помогут нам жить без конфликтов и ненужной рекламы
Придумываем профессии будущего: от облачного блогера до экскурсовода по космосу
Цифровое равенство: придумываем международный язык, развиваем медиаграмотность и делаем интернет бесплатным
Деятели искусства рекомендуют
«В Петербурге нет ни одного спектакля, где столько крутых мальчиков-артистов». Актриса МДТ Анна Завтур — о «Бесах» в Городском театре
«Верните мне мой 2007-й». Актер театра Fulcro Никита Гольдман-Кох — о любимых спектаклях в БДТ
К сожалению, мы не поддерживаем Internet Explorer. Читайте наши материалы с помощью других браузеров, например, Mozilla Firefox или Chrome.